Главная » Статьи » Мои статьи

О матери...часть 3.

25января 1946 г.

Отчаяние достигает своего апогея при полном разочаровании в людях. Заблуждение — страшное зло. Правильно воспринимать жизнь значит — сохранять здоровье и бодрость духа…

Иван Деминович — замечательный человек (уж разве так показалось?), жаль, что такие люди часто не находят своего счастья.

Воля к жизни в нем упряма, как у Джека Лондона. таким должен быть человек! Я не говорю, что он букет идеалов, (ещё я не могу этого сказать), но он не…!

 

Лихорадка познания.

Осенью прошлого года я была на Урале. На обогатительной фабрике работают девушки, мобилизованные из бывших в оккупации районов Курска, Брянска и др. Многие из них потеряли всё: семью, дом, близких.

Но как не похожи они на тех, что оказывались в тупике короткого обрыва жизни. Бодрость, удалая энергия, саркастическая насмешка над жизнью, к её пинкам, и, кроме всего этого, — вера. Вера в своё будущее, свободную дорогу в него.

20-летняя Мария Синельникова работает в дробильном отделении обогатительной фабрики. Вечером смывает под душем жирный слой концентрата, и, снова превратившись в цветущую блондинку, она садится за учебники, или идёт на занятия драм. кружка. Она охотно рассказывает о себе: деревню её немцы сожгли, мать умерла в период оккупации, сестра — сельская учительница, уехала из села до оккупации — о ней она ничего не знает, жених погиб в боях еще в 42 году. Но она не распространяет своего горя, заключив его в строгие рамки фактов. Закончив их перечень, она, мило обнажив плотные ровные зубы, рассказывает о себе: сперва неуютно здесь было — всё новое, незнакомое. А теперь — другое дело.

Самое трудное освоить производство. (Ведь мы все новички прибыли). Когда не умеешь делать — всё немило. (теперь-то все почти мастера своего дела). Зимой ухожу учиться в Иркутск, в металлургический техникум. Металлургия- интересное дело, нужно только его очень хорошо знать. — И она с увлечением, с жаром начинает рассказывать о том, что можно было бы сделать, если бы только уметь, знать как.

Знать многое — многое уметь делать — вот к чему тянется сейчас наша молодежь. Образование, образование, образование — всё шире и острее встаёт сейчас этот вопрос перед народом, перед молодёжью.

Это чародейский плод обвораживает издали, но вкусивший его однажды ощущает жажду и бесконечную страсть поглощения.

 

29 декабря 1946.

Канун нового года. Ещё одного тяжелого года горячечного беспамятства.

Долго ли ещё швыряться жизнью, долго ли ещё с закрытыми глазами гнать дни? Дикая гонка голодных, бестолковых, пустых и тяжелых дней. А жизнь тает, тает, как густой предрассветный туман, — дотянешь ли до рассвета, увидишь ли самого себя, лицо собственного уголка в жизни? Что делать, куда направить дикий бег времени и бушующую энергию сознания? Неужели всё дело в силах? Что я, когда молчат титаны. Разве переродились гении? Нет, они цепенеют, может быть, вымирают, едва родившись.

Посмотришь вокруг, и дикий ужас леденит кровь.

Я видела дороги страны — с востока на запад. Россия, ты никогда не славилась благополучием, но видели ли наши недавние предки столько горя, столько отчаянья, голода, болезней, такое господство смертей и бродяжничества на своих дорогах?

Я видела девушку — подростка, полусгнившую от экземы, нагую и босую. Она бродит по дорогам в поисках дома, которого нет. Она идёт из заключения — преступный ребёнок, однажды проспавший в холодном бараке, в тяжелый утренний час, гудок. Это — развалина. Передвигающийся, но уже гниющий труп. Ночью у порога чужих домов она будит людей воплями изголодавшегося затравленного зверька — «Мамочка, куда же мне деваться!!!!!» — Куда деваться — от холода, от голода, от безысходности… Куда деваться? — спрашивают люди, скитающиеся по дорогам, по вокзалам, по лесам Литвы, бродяги с упрямым желанием жить, драться за жизнь. Что делать???? Кого обвинять??? Это кризис.

Упрямую волю к жизни должны иметь люди, желающие жить, жить во что бы то ни стало, но жить!

 

1 июня 1946 г. (суббота)

В Москве… Улица Горького…

«Москва, Москва! Люблю тебя как сын, как русский… сильно, пламенно и нежно.»

В глубине Советской площади находится здание института Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина. У него вид крематорский — мрачный, суровый, таинственный. Додумаются ли его реконструировать.

 

15 июня.

Самое глупое в жизни — отчаяние. Жаль, что нельзя прожить дважды, очень жаль. Жизнь наша короткая слишком. Кроме того — ошибки её кургузят. Беспощадное время не уступает тем, кто оступится. Как продлить жизнь?

 

13 августа 1946.

…уехала. Тяжело. Очень грустно. В памяти воскрешены другие расставания. Вокзалы, перроны, поезд, — уносящий живую частицу души, мучительно её разрывая.

 

15 августа.

Нашей литературе не хватает того, что не нашел Стендаль в брюлловской «Гибели Помпей».

Талант художника определяется способностью уловить нить будущего в современности. Мне кажется, внуки не поймут ни «Радуги», ни «Молодой гвардии», так потрясающих чувства нашего поколения. Гнев наши художники изображают как проявление инстинкта. Разумеется, это невежество.

Русские, может быть, вечно останутся русскими. Но Россия, со временем станет штатом (огромного) всемирного государства. Поймут ли «Радугу» тогда? Что скажет Эренбург своей «Бурей».

 

1 сентября.

Искушение велико. Вериги, я не святой Антоний. Кравченко… Вчера приехал Сергей. Нужно удалиться от людей. Они смущают. (Утопия!)

Засасывает мелочность. Эта глубокая трясина, она угрожает мне не шутя. Неужели рассею жизнь. Глупо! Это путь Зощенко.

Путь угара. Неужели не хватит силы, не соберу её в своей шаткой натуре?

 

5

Состояние: в грязном, затхлом углу вынули душу, чистую, солнечную, нежную душу. Поняли? Всё?

Нужны головы руководителям.

 

23—24.

Незабываемый вечер. Он вернулся — мой Иван! Вот где энергия жизни. Он — мой глоток энергии, мой Бог!

Вчера вокзал, проводы. Кремль, Красная площадь, Василий Блаженный.

Приехал Володя — демобилизовался. Жизнь прекрасна. Страшно проспать, продремать, прозевать её.

 

20-ое января 1945 г.

Явно заметно атрофируется способность глубоко чувствовать жизнь. Сознание единственности земных дней вдохновляет на подвиги, которые в обществе назовут самоволием. Дисциплина? Это — цепи. Долг? Я признаю лишь законы имени сердца и мысли. Обязанности — это понятие относительное, субъективное, я отношу к ним то, что считаю необходимым за них принимать.

13 февраля 1945 г

Корень пессимизма — усталость. Материя определяет дух, его характер, его колорит, объем, движения. Устала жить. Это физическая усталость. Не духовная. Клеткам организма много не достаёт. Притупляется дееспособность, приземляются мысли, отсутствуют мечты; душа черствеет.

25 февраля.

Капля в море — человек в обществе. Капля — ничто, море — неизмеримо великая, неукротимая сила. Понимаю это, но протестую всеми фибрами своей души. Против своего ничтожества. Хочу быть заметной силой.

Хочу быть хоть каплей в седом гребне прибоя, разрушающего скалы. Тщеславие, честолюбие? Жажда славы? Нет. Это — желание творить, окутанное пылким нетерпением видеть плоды своего творчества.

Человек — категория созидательная. Человеческая жизнь, сама по себе — есть производство. Всякий человек создает что-то: один — великое, другой — малое. Вместе все они, проходя через сопло истории, приводят в движение эту гигантскую турбину.

Моё упадничество — есть следствие неудовлетворенности сделанным. Такая категория пессимизма никогда не может венчаться самоубийством. Жизнь — прекраснейшее достояние земли, люблю жизнь, как проявление деятельности, как очаг творческой жажды. Человек становится самоубийцей, если условия жизни не пробуждают в нём творческой силы.

22 марта 45 г.

Болела — целые 10 дней. Ангина, зубы, — простудилась, кроме того — тревожно на душе. Покоя и человечности жаждет душа. Нет их.

Иван — зубная боль. Вернее — больной зуб.

Удалить — каково быть беззубым? Оставить — боль мучительна. Я не могу даже упрекнуть себя в нерешительности. Что должно, что можно сделать? Оставить друг-друга? Разойтись? А не будет ли это повторением прошлогодней комедии? Я не люблю его — это ясно, как день, как само солнце. Я лишь уважаю в нем некоторые, присущие ему черты: медлительно-непреклонную способность к мышлению, и некоторую склонность к искренности.

20 апреля 1945 г.

Открытие столь поразительное, сколь убийственное: Иван умолчал о сыне — он отец! Это не меняет положение на сегодня, но это убивает сознание безвыходности. тупика.

Познание — понятие объективное. Человеческий разум — явление общественное. Отец — сугубо единственное, незаменимое лицо. Он принадлежит сыну, — так же неоспоримо, как самому себе.

Отрекаться от сына — преступно. Любить отца, отрекающегося от сына — преступление женщины. Не только преступление- парадокс! Разве не преступление — оставить сына любимого человека на руках женщины обманутой и обманувшейся? Пассивный, полупечоринский эгоизм Ивана объясняет его тупо-безучастное отношение к судьбе близких. Что ему до участи других. В сложной путанице явлений тяжело выступать обвиняемым. Виноват ли Иван? Трудно сказать. Я не могу его винить, потому что мне свойственно всех и всегда оправдывать в моём чрезмерно дифференцированном подходе к людям. Знаю только одно, и знаю твердо: я не должна быть соперницей МАТЕРИ, а тем более сына.

4 мая 45 года.

Пал — Берлин. Немцы объявили о самоубийстве Гитлера (2 мая). Мы торжествуем победу.

7 мая 45.

Тупею. Не в абсолютном содержании, а в способности воспринимать окружающее. Круг интересов суживается, чувствуется удушливая атмосфера материальных нужд и поисков их удовлетворения.

Сознание ничтожества твоих земных дней, данных тебе однажды, твоя неспособность использовать их с толком — убийственны.

Или глуп мир, или я играю в нём бесконечно глупую роль. Вероятнее — второе, потому что многие признают мир прекрасным.

Категория: Мои статьи | Добавил: MargaRita (30.03.2017)
Просмотров: 90878 | Теги: мать, дневники, война | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar